Карадаг

Карадаг - это не только один из немногих древних вулканов, сохранивших до сих пор внешние черты своего происхождения, «Мекка» для геологов, природный музей минералов (здесь их из­вестно около 50-ти, намного больше, чем, например, в знаменитом Ильменском минералогическом заповеднике на Урале). Это не про­сто заповедник, где во множестве обитают растительные и живот­ные реликты и эндемики. Это, вне всякого сомнения, самый краси­вый участок побережья всего Черного моря. Академик-геолог А.П. Павлов (кстати, брат известного академика-физиолога И.П. Павлова), человек, много поездивший по свету, много повидав­ший, сказал как-то (это все, кто писал и пишет о Карадаге, не преминут напомнить читателю): «...оригинальные формы рельефа и пейзажные красоты Карадага могут поспорить с самыми замеча­тельными уголками американского (Йеллоустонского. - А.Е.) На­ционального парка». А профессор А.Ф. Слудский, директор Кара-дагской научной станции, в начале прошлого века и вовсе был убежден, в том, что  «мы будем иметь в Крыму Национальный Парк (на Карада­ге. - А.Е.), которому по интересу, красоте и приносимой им пользе не будет равного в Европе...». Он настолько был уверен в этом, что издал даже небольшую брошю­ру, которую так и назвал : «О Национальном Парке на Карадаге». На Карадаге все действительно сурово и величественно. Черные и оранжево-красные от накипных лишайников отвесные скалы вул­канических пород, смятых в складки, 200-300-метровыми, непри­ступными обрывами нависают над уютными бухтами, отражаясь в их аквамариновых водах.   Стендаль когда-то писал, что «присутствие вулкана, даже потухшего, всегда придает пей­зажу нечто поражающее и трагическое, позволяющее смот­реть на него с неослабеваемым вниманием». Вряд ли можно вспомнить кого-либо из известных людей, увидев­ших однажды Карадаг и не влюбившихся в него навсегда...Даже увидев Карадаг буквально мельком, с борта проплывавшего вдоль берега парусника, великий Пушкин не смог остаться равнодушным - через годы на полях рукописи «Евгения Онегина» поэт набро­сал рисунок Золотых ворот, знаменитой каменной арки, выступа­ющей из моря, своеобразной «визитной карточки» древнего вулка­на. Правда, во времена поэта арка носила другое название - Шай­тан-Капу («Чертовы ворота») - поэтому рядом с ней перо гения изобразило еще и маленьких чертиков... К сожалению, сейчас на Карадаге не национальный парк, о котором мечтали Павлов и Слудский, а пока что традиционный заповедник. Попасть сюда, в ущелье Гяур-Бах, в «Мертвый го­род», в сказочные миниатюрные бухты, пройти по подводной тро­пе к Золотым воротам можно только по специальному пропуску, получить который, понятное дело, для большинства желающих -почти несбыточная мечта... Тем не менее, администрация заповедника, директор Карадагского научного центра НАН Украины А.Л. Морозова - давний, добрый друг авторов - делает все, чтобы, хотя бы по так называемой «Экологической тропе», разумеется, в сопровождении сотрудников заповедника, смогли пройти через Береговой хребет Карадага те, кто проделал тысячи километров только для того, чтобы увидеть эту каменную сказку. И дело не в том, что в скалах Карадага тут и там виднеются выходы и жилы самоцветных камней - сердолика, агата, халцедо­на, аметиста, хризопраза, пестрых яшм - нет! Здесь - что-то дру­гое, то, чего, наверное, нет ни в каких других уголках мира... Знаете ли вы, дорогой читатель, где покоится прах ученого-геолога и писателя-фантаста И.А. Ефремова, оставившего нам, по­мимо многих других замечательных произведений, «Таис Афинс­кую»? Нет? Рассказывают, что согласно его последней воле, еще в советское время, друзья тайно привезли урну с прахом писателя сюда, на Карадаг, и высыпали прах в Черное море, у знаменитых «Золотых ворот» Карадага... А спустя годы, здесь же, у Львиной бухты, где, как считали древние греки, находится вход во владения Аида, «царство мертвых», обрела в черноморских волнах вечный покой и та, которой он посвятил свою последнюю, поистине лебе­диную песню -Таисия... С Карадагом (это знают, кстати, немногие) связано немало та­инственных явлений - естественно-природных и сакральных. Одно из них - сильная магнитная аномалия, обнаруженная еще в 1921 году инженером А.И. Спасо-Кукоцким в районе Магнитного хреб­та. Стрелка магнитного компаса, беспорядочно вращаясь, указы­вает в этом месте куда угодно, только не на север... Другое - сак­ральное место - чудодейственная могила древнего святого в самом центре горного массива — близ вершины горы Святая... Ранее всех об этом феномене написал хорошо уже нам знакомый академик П.-С. Паллас: «Впереди Карадага, на юге к морю, примечается высокая круг­лая гора, называемая Азиис; на ней был погребен по своему желанию, духовный этого имени, приходивший сюда молить­ся, умерший в почитании святости; к его могиле татары ходят на поклонение». Легенда об Азисе («Святом», по крымскотатарски) известна в литературе еще с начала XX века, со времен генерала и фольклори­ста Н.А. Маркса, собирателя древних крымских сказаний («Святая могила. Отузская легенда», мы приводим ее в сокращенном виде, но полностью в редакции автора): «Это было лет триста назад, а может быть и больше... где раски­нулся вековечный орех, стояла тогда, прислонившись к оврагу, бедная сакля хаджи Курд-Тадэ. Ни раньше, ни потом не знали в деревне более праведного чело­века. - Святой человек, говорили в народе, и каждый с благогове­нием прижимал руку к груди, завидев идущаго на молитву хаджи... Но никогда нельзя сказать, что кончил жить, когда еще жи­вешь... Как не был стар хаджи Курд-Тадэ, однако, радостно улы­бался, когда глядел на свою Раймэ, земной отзвук гурий, которые ждали его в будущем раю. И забывал хаджи старую Гульсун, верна-го спутника жизни. А Раймэ, ласкаясь к старику, шептала давно забытыя слова и навевала дивные сны давних лет... И летело время, свивая вчера и сегодня в одну пелену. И не знал хаджи, какия еще новыя слова благодарения принести Пророку за день весны на склоне лет... ...подул ночью горный ветер и донес до спящего Курд-Тадэ речь безумия и отчаяния:   «Милый, желанный, свет души моей. Вернись. Забудь злую чаровницу. Вернись к своей люби­мой, как ты ее называл...». Проснулся Курд-Тадэ..., незаме­ченный никем, вышел из усадьбы и пошел к Папас-тепэ (Па-пас - «священник»; Тепэ - «холм», кр.-тат. - А.Е.). На середине горы некогда ютился греческий, храм, и от разва­лин храма вилась по скале на самый катык узкая тропинка. Никто не видел, как карабкался по ней старый Курд-Тадэ, как припал он к земле на вершине горы, как крупная слеза скатилась впервые из глаз святого. Не знал хаджи лжи. А ложь, казалось, теперь стояла рядом с ним, обвивала его, отделяла, как густой туман, душу его от верши­ны горы, к которой он припал. И услышал он голос Духа. И ответил хаджи на этот голос — голосом своей совести: «Пусть мо­лодое вернется к молодому и пусть у старости будет то, что она боится потерять. Если угодна была моя жизнь Аллаху, пусть Вели­кий благословит мое моление». И в молении, не знающем себя, душа святого стала медленно отделяться от земли и уноситься вдаль, в небесную высь... И голос с неба сказал далеким эхом: «Да будет так». С тех пор на гору к могиле святого ходят отузския женщины и девушки, когда хотят вернуть прежнюю любовь...». Характерно, что, как и в случае с источником Савлух-Су у монастыря святых Косьмы и Дамиана, под перевалом Гаврель-Бо-газ, и мусульмане, и христиане - все считали святого, похоронен­ного на Карадаге, «своим». Когда-то на могиле, которая реально существует до сих пор, лежала каменная плита, она была окруже­на литой чугунной оградой (спустя многие десятилетия фрагменты этой ограды все-таки нашел в одном из дворов Коктебеля мой друг и кум, ученый и романтик Д.К. Михаленок - в годы Советской власти, естественно, могилу осквернили, решетку ограды унесли...). По рассказам, люди, привозившие сюда больных, несли их на ру­ках к вершине, где укладывали на плиту, покрытую овчинами, и оставляли там на целую ночь. Ночью являлся дух святого, он сооб­щал и причину болезни, и «рецепт» исцеления. Массовое палом­ничество на могилу продолжалось вплоть до Второй Мировой вой­ны, возрождается оно и сейчас... До сих пор на веточках деревьев, растущих вокруг могилы, колышатся ветром завязанные с мольбой к святому об исцелении ленточки и кусочки ткани — таков древний восточный обычай - тропа сюда не зарастает... Почти невероятно, но все это до мельчайших деталей напомина­ет мистический обряд исцеления в античной Греции, который со­вершался в храмах, посвященных Асклепию (Эскулапу) — древне­греческому богу медицины и врачевания, сыну бога Аполлона. Тем более что греческий писатель I в. до н.э. Александр Полиистор уже прямо сообщает о «Святой горе в Скифии, на которой почитали бога Асклепия». Невольно напрашивается вывод о том, что крым­ские татары, возможно, переняли эту традицию у автохтонного населения полуострова - потомков эллинских племен, колонизо­вавших Таврику еще до наступления новой эры. Ведь гора Папас-Тепе, которая конкретно упоминается в уже знакомой нам легенде (записанной Н.А. Марксом, особенно щепетильным в таких случа­ях), находится совсем в другом районе Отузской долины и даже при самом большом желании не может ассоциироваться со Святой горой на Карадаге... А, может быть, как и в случае с героем Троянской войны Ахил­лесом (он, кстати, - выходец из Крыма, из маленького городка Мирмекий - «муравей» -   на северо-востоке Керченского полуос-трова, а дух его, после гибели Ахиллеса при осаде Трои, как утверждают легенды, олимпийские боги поселили на «острове блажен­ных» - Левки, сейчас Змеиный остров в Черном море...), боги перенесли дух Асклепия, убитого разгневанным Зевсом, именно сюда, в Таврику, на Карадаг?! Как все-таки много загадок, великих тайн, хранят Крымские горы! Мы надеемся, что в этом вы уже убедились. Как много, невероятно много, святынь на этой маленькой земле, вобравшей в себя дух и знания бесчисленных племен - знания и научные, и сакральные... С восточной оконечностью Горного Крыма связано одно инте­реснейшее открытие, в котором объединились мудрость и эмпири­ческий опыт прошлых поколений людей, населявших Крым, и ак­туальные проблемы современности. В 1900 году лесовод Феодосийского лесничества Ф.И. Зибольд во время нивелировки горных склонов с целью заложения водо-сборно-оросительных каналов, «долженствовавших обеспечить ус­пех лесоразведения», обнаружил фрагменты древней гидротехни­ческой системы. Сооружение оказалось весьма большим, объемом «до 300 куб. саженей» и представляло собой конусовидные кучи щебня, сложенные на склонах гор и на скалах, расположенных на значительной высоте над уровнем моря. Фрагменты загадочного сооружения, как установил их откры­ватель, являлись не чем иным, как природными конденсаторами, в которых происходила конденсация водяных паров, содержащихся в атмосферном воздухе. Принцип их действия до гениального прост: насыщенный парами (рядом же море!) воздух поступал в бесчис­ленные щели и отверстия в щебневых кучах, охлаждался, достигал точки росы и отдавал свою влагу в виде мириадов капель пресной, фактически, дистиллированной, воды. Кроме 22-х конденсаторов Ф.И. Зибольдом были найдены также остатки гончарного водо­провода, который когда-то был проложен от найденных им кон­денсаторов к городским фонтанам Феодосии (только в 1831-1833 годах при различных земляных работах таких труб было извлечено более 8000 штук!). Это была поистине огромная по масштабам ин­женерная система для обеспечения города пресной водой. Пытливый исследователь, Ф.И. Зибольд попытался воспроизвес­ти древний (строительство конденсаторов он связывал с пребыва­нием здесь еще генуэзцев) способ получения питьевой воды. При поддержке местных властей им были построены три подобных сооружения в районах наиболее часто повторяющихся туманов, на вершине горы Тепе-Оба, которая является самой восточной око­нечностью Главной Крымской гряды. Самый большой из его кон­денсаторов, сложенных из морской гальки, имел высоту около 6 метров и объем 1120 кубометров. В 1912 г. сооружение конденса­тора было завершено. Ежедневно он давал 36 ведер воды. Вот как описывает встречу с Ф.И. Зибольдом профессор И.И. Пузанов, зоо­лог и путешественник, отдавший более 30 лет изучению в то время еще «нехоженого» Крыма: «Сам Ф.И.Зибольд, бодрый, сухой старик лет 60, с серо-голубыми глазами и седой бородкой... Он принял нас очень любезно и тотчас отправился с нами показывать свои вла­дения.... открыв кран водостока, Зибольд угостил нас всех прохладной «конденсационной влагой». Эксперименты и научные статьи Зибольда   получили широкое признание в серьезных научных кругах. Академик В.И. Вернад­ский, в частности, вспоминал свой разговор, состоявшийся в 1899 году, с профессором Н.А. Головкинским: «Одна из тем, которую он впервые передо мною поставил, -вопрос о конденсации воды из паров воздуха кучами камней. Эти кучи камней приписывались генуэзцам,...». Не удивительно, что раздел с описанием конденсаторов вошел даже в учебник для технических училищ. Казалось, открывается совер­шенно реальная перспектива не только для обеспечения города Фе­одосии пресной водой, но и для орошения садов, виноградников и огородов, расположенных в вододефицитных ландшафтах Восточ­ного Крыма. Но... Сначала последовала Первая мировая война, затем граждан­ская, а в 1920 году ученый, которому удалось разгадать загадку древних конденсаторов и экспериментально воспроизвести их ра­боту, тихо скончался. С его смертью тема конденсаторов оказалась незаслуженно забытой. Интересно, что впоследствии информация об экспериментах Ф.И. Зибольда, благодаря русским эмигрантам, попала на Запад - в Бельгию, Францию и США, где ею сначала заинтересовались и даже пытались экспериментировать с конденсаторами. Однако и там не нашлось подлинных энтузиастов, подобных Зибольду, и идея так и не получила поддержки и развития. Водоснабжение же Феодосии впоследствии сложилось, благода­ря строительству Северо-Крымского канала, который принес сюда днепровскую воду. Практическое значение экспериментов Зибольда еще не получи­ло серьезной оценки, совершенно незаслуженно отвергается сегод­ня бесценный древний опыт, который позволил бы реально обес­печить пресной водой любой из засушливых районов Южнобережья. Может быть, все еще впереди?