|
 ...Морской берег почти от самой Балаклавы и до мыса Айя представлен многосотметровыми, почти вертикальными скальными стенами, у подножия которых пенятся, гоняясь наперегонки, морские волны. Когда случается увидеть эту картину с борта корабля, идущего вдоль берега, кажется, что ты попал в дикую, первозданную местность, где все еще живет циклоп Полифем, а над горизонтом вот-вот покажутся верхушки парусов Одиссея...
Только в нескольких местах скалистые обрывы чуть отступают от моря, образуя миниатюрные, удивительно живописные бухточки Мегало-Яло и Микро-Яло, составляющие урочище Аязьма. Проникнуть в эту поистине сказочную страну с суши довольно непросто: сюда ведут всего несколько дорог: из Варнутской межгорной котловины, от села Резервного, и от села Оборонного на южном склоне горы Гасфорта, которые, приблизившись к водораздельной точке (к востоку от красноватой, сложенной конгломератами г. Аскети), сливаются в одну, круто сбегающую вниз, к морю, каменистую тропу.
Горный узел мыса Айя представлен несколькими небольшими хребтами и вершинами, отчетливо разделенными долинами, балками и ущельями, в названиях которых, как и во многих других районах Горного Крыма, причудливо переплелись языковые традиции христианской и мусульманской культур: гора Аскети (по преданию, у подножия этой горы на одноименном перевале спасся местный отшельник, аскет), гора Кала-Фатлар («крепость захватчиков»), гора Кильсе-Бурун («Церковная»), бухточки Мегало- и Микро-Яло («Большой берег» и «Малый берег»), урочище Аязьма (от греч. Ай-Язма - «освященный, благословенный»)...
А пока все круче подъем, из-под ног сыплется мелкий гравий, белеют вымытые из конгломератов окатанные гальки кварца, -вот, наконец, и перевал. Кругом резкий запах хвои и стрекот цикад, а внизу - манящая синева моря, ослепительная зелень приморских сосен и можжевельников.
Кстати, здесь у самой перевальной точки, один из авторов этой книги сделал когда-то интересную находку. Буквально под ногами сверкнул неровными гранями вымытый из земли весенними дождями каменный наконечник стрелы - орудие охоты, сделанное руками человека эпохи неолита. Видимо, урочище Аязьма и подступы к нему были обжиты людьми еще много тысячелетий назад.
Затерянный в лесу перевал, по которому мы направляемся в Аязьму, не обозначен ни на старых, ни на современных географических картах, а историческое название его - перевал Аскети -уже мало кто знает. Тем не менее он весьма популярен у жителей Севастополя и окрестных сел, которые предпочитают отдых в Аязьме всем остальным, даже самым замечательным местам побережья Ге-раклейского полуострова.
Достигнув, наконец, моря обратим внимание на прибрежные скалы: здесь массивы известняков ровно, как-будто батон хлеба, обрезаны гигантским ножом. На самом деле мы в натуре, т. е. непосредственно в природных условиях, соприкасаемся с мощнейшим «скульптором» нашей планеты - тектоническими процессами. Именно здесь, у мыса Айя, в далеком геологическом прошлом часть приморского горного сооружения Крыма откололась по тектоническому разлому и погрузилась под уровень Черного моря. Точно установить, когда произошла эта катастрофа, достаточно трудно, однако большинство геологов, изучавших тектонику Горного Крыма, считают, что случилось сие грандиозное по масштабам событие «всего» около миллиона лет назад, еще до наступления Великого оледенения...
 Как и вся Главная гряда Крымских гор, мыс Айя сложен плотными мраморовидными известняками - осадочными горными породами, имеющими верхнеюрский возраст. Цветовая палитра их невероятно разнообразна: розовато-белые, красно-сургучные, коричневые, белые, кремовые, желтые, зеленые. Особенно красивы 50 красные и темно-розовые известняки с включениями древней окаменевшей фауны - кораллами, морскими ежами, морскими лилиями, раковинами разнообразных моллюсков. Например, в геологических отложениях урочища Аязьма нередко попадаются гигантские аммониты - раковины (нередко их диаметр составляет несколько десятков сантиметров) крупных головоногих моллюсков, обитавших в теплом юрском море, встречаются остатки наутилусов, белемнитов, разнообразных иглокожих. На мысе Айя несколько десятилетий назад были найдены мраморовидные известняки совершенно необычной расцветки - черно-золотистые, с искрящимися включениями, похожего на золотой песок, минерала пирита.
...Над грандиозными обрывами мыса Айя изумрудным покрывалом раскинулись заповедные леса из можжевельника высокого и сосны Станкевича. Эта рыжекорая сосна, одетая в тонкую и длинную светло-зеленую хвою, впервые обнаружена в Крыму известным польским ученым и лесоводом В.И. Станкевичем (1866—1940). Получив специальную стипендию (мы бы теперь сказали - грант) Петербургского лесного института, в 1905 году Станкевич отправился с экспедицией в Крым для изучения его лесов. За полтора месяца интенсивных исследований ученый собрал массу материалов, которые затем легли в основу его монографии «Из лесов горного Крыма» (1907).
Долгое время ботаники совершенно не замечали своеобразия сосен, произраставших на самом западе (Айя) и востоке (Судак) Крымского СубСредиземноморья, и принимали их за обычную здесь сосну крымскую. Только такой наблюдательный человек, как Станкевич, смог уловить особые отличия деревьев на мысе Айя и в окрестностях Судака. Он собрал несколько веток с шишками и в 1906 году передал гербарий для определения своему учителю -опытному русскому ботанику, лесоводу и географу В. Н. Сукачеву (1880—1967), который на основании этих сборов описал новую для науки разновидность сосны пицундской, назвав ее в честь своего ученика и первооткрывателя сосной Станкевича.
В относительно недалеком прошлом сосна Станкевича была распространена в Горном Крыму значительно шире, однако в XVIII-XIX веках большие площади образованных ею лесов были вырублены.
В районе мыса Айя сосна Станкевича взбирается, подобно альпинистам, по крутым скалам от самого моря до высоты около 300 метров. Вследствие исключительной засухоустойчивости она растет даже там, где нет и намека на почвенный покров — на голых известняках. Две относительно небольшие рощи этого реликтового вида, спрятавшиеся среди скал мыса Айя, насчитывают всего около 10 000 стволов. Отдельные старые деревья имеют весьма почтенный возраст — более 200 лет и достигают 8-10 м высоты при диаметре стволов более полуметра. Даже несмотря на многочисленные следы ожогов, полученных во время прошлых пожаров, у большей части сосновых деревьев все же наблюдается довольно значительный прирост, и рощи имеют тенденцию к расширению площади. Вместе с сосной Станкевича в здешних лесных сообществах растут земляничник мелкоплодный (единственное аборигенное вечнозеленое дерево), дуб пушистый, ясень, можжевельник высокий. В кустарниковом ярусе леса представлены иглица понтийская, жасмин кустарниковый, плющ крымский, держи-дерево, которые образуют иногда исключительно труднопроходимые заросли. Из числа примечательных травянистых видов на мысе Айя произрастают асфоделина желтая, крокус сузианский, ковыль узколистный, многие виды орхидей - около половины видов, известных в Крыму (комперия Компера, офрис крымская, анакамптис пирамидальный и другие). Своеобразен и животный мир мыса Айя. Из млекопитающих здесь обитают косуля, лисица, заяц-русак, каменная куница, белка, летучие мыши - большой и малый подковоносы. Наиболее распространенные птицы - синица, черный дрозд, сойка. На мысе находится одно из очень немногих на полуострове местобитаний крымского геккона, занесенного в Красную книгу Украины. Авторами найдены здесь места многолетних яйцекладок этого эндемика крымской фауны.
Однако не только уникальной растительностью и животным миром известен район мыса Айя. С этим местом связаны еще и некоторые геологические загадки и сюрпризы.
Хорошо известно, что подземные воды Крыма достаточно бедны по запасам (они обеспечивают всего 10% потребностей жителей полуострова). Вместе с тем, как ни удивительно, часть их, двигаясь под землей, истекает в море ниже его поверхности. Эти воды называются субмаринными, подводными. Несмотря на то, что о существовании таких подводных источников писали еще Страбон (I в. до н. э.) и Плиний (I в. н. э.), они до сих пор наименее изучены и представляют собой геологическую загадку со многими неизвестными. И это при том, что сведения о «пресных источниках на дне моря» периодически появлялись в отчетах водолазов, погружавшихся под воду у берегов южного Крыма еще столетие назад:
«при водолазных работах, - сообщали «Известия Ялтинского технического общества» в 1909 году - проводившихся в 30-ти саженях от берега, напротив дома ведомства путей сообщения, заметна на значительной глубине сильная струя воды, выбившаяся из воронкообразного углубления в дне; вода имела значительно ниже температуру, чем температура морской воды...». Уже в наше время у берегов мыса Айя крымскими геологами под руководством доктора географии и прекрасного профессионального водолаза Ю.Г. Юровского обнаружены многочисленные подводные пещеры и гроты, а также участки трещиноватых пород, в которых отчетливо наблюдается субмаринная разгрузка карстовых подземных вод, собирающихся в пределах Ай-Петринской, Вар-нутской и Байдарской зон питания. Подсчитанный даже в период межени - наиболее сухого времени года - расход этих источников
составляет достаточно большую величину: от 3,5-4,5 до 7 тысяч кубических метров в сутки! В некоторых местах субмаринные воды образуют настоящие грифоны - мощные восходящие потоки и купола пресной воды в морской толще (водные «факелы»). Кстати, еще балаклавские рыбаки-греки, воспетые А.И. Куприным, были прекрасно осведомлены об этом природном феномене: уходя на рыбный промысел, они предпочитали не брать с собой пресную воду из городских фонтанов, а, нырнув в определенном месте на глубину с оутылем, заткнутым пальцем, и достигнув слоя холодной воды (так называемого слоя «температурного скачка» - карстовые воды всегда значительно холоднее морской воды), набрать чистой, ключевой и... пресной — прямо из моря.
Крупные субмаринные источники заметны под водой благодаря мощному вертикальному движению струй, вовлекающих ошметья водорослей и стайки зазевавшихся рыбешек. Мелкие же пресноводные «фонтанчики» выдают себя очередями пузырьков, невольно вызывая аквариумные ассоциации.
Одному из авторов этой книги в 70-е годы прошлого века довелось непосредственно столкнуться с субмаринными источниками. Стоя однажды над морем у генуэзских башен крепости Чембало (Балаклава), автор невольно обратил внимание на необычное бурление штилевого моря в нескольких сотнях метров от берега. Казалось, что где-то там, на дне, бьет, достигая самой морской поверхности, таинственный и неизвестный мощный фонтан... Спустя многие годы на этом самом месте подводной экспедицией, занимавшейся специально поисками субмаринных источников, было подтверждено наличие мощнейшего подводного «факела» карстовых вод, одного из многих в этом районе.
Надо отметить, что поиск и изучение субмаринных источников -это не только удовлетворение чисто научного, теоретического любопытства. В целом ряде стран Средиземноморья, где природные особенности удивительно схожи с крымскими (Франция, Греция, Ливан и др.), субмарины давно уже научились каптировать и использовать для водоснабжения. Так что освоение субмаринных источников в акватории Балаклавы - мыса Айя в близкой, а скорее, в отдаленной перспективе могло бы решить одну из наиболее актуальных проблем природопользования в Южном Крыму - значительно улучшить водоснабжение Севастополя и Балаклавы.
| |
>
